История

История Независимого профсоюза горняков берет своё начало из рабочего движения, первых массовых выступлений Солигорских шахтёров 1989 года. Был создан клуб «Поиск». Затем в городе стали активно организовываться рабочие комитеты и стачкомы. Рабочие выдвигали ряд своих требований – как экономических, так и политических: от повышения заработной платы, улучшение условий труда до ликвидации политической монополии КПСС-КПБ.

В 1990 году, состоялась учредительная конференция по созданию межрегионального союза трудящихся Солигорска — «Рабочего союза», в 1991 — Солигорские горняки объединились в организацию Независимого профсоюза горняков СССР.

Сегодня уровень зарплаты в ОАО «Беларуськалий» в числе самых высоких не только в Солигорске, но и в стране. Но так было не всегда. В конце 80-х зарплата у шахтера была меньше чем у швеи в «Калинке», и терпение горняков кончилось. Достойный заработок они в буквальном смысле слова «выбили» через забастовки и голодовку.

Про этот период истории вы мало где сможете найти. Например, на официальном сайте ОАО «Беларуськалий» в разделе «История» после 1981 года сразу идет… 2003-й.

На рубеже 1980-х и 1990-х предприятие являлось одним из лидеров на мировом рынке. Но уровень зарплат оставался очень низким. Рабочий день зачастую превращался в 11-часовой, поскольку не учитывалось время, затрачиваемое на спуск в шахту, а также на доставку к рабочему месту и обратно. Высокий уровень травматизма и до 8 смертельных случаев ежегодно. Средняя продолжительность жизни шахтера тогда составляла 49,5 лет. На первом месте среди причин смерти были заболевания сердечно-сосудистой системы (инфаркты и инсульты). На втором — онкологические заболевания. Директор «Беларуськалия» Анатолий Подлесный, возглавлявший предприятие с 1985-го, не хотел ничего менять.

В 1989-м начались первые шахтерские протесты. 1 октября 1990 года несколько бригад низких лав четвертого и третьего рудоуправлений провели у административного здания предупредительную забастовку. В резолюции, обнародованной после этих событий, участники забастовки еще раз подтвердили свои основные требования и заявили, что их борьба в форме забастовки будет продолжаться.

12 ноября 1990 года коллективы восьми шахтерских бригад, работающих на комплексах КМ-87 с комбайнами КС-75 и ГШ-68, начали забастовку. На этот раз она была объявлена бессрочной. Ежедневно продолжался сбор подписей у пикетов, организованных забастовочным комитетом вместе с активистами рабочего союза.

Именно тогда и в том месте вырисовывается лицо настоящего лидера рабочего движения не только в городе Солигорске, но и в Республике Беларусь – первого председателя Белорусского Независимого профсоюза – Ивана Вацлавовича Юргевича.

Иван Вацлавович Юргевич был одним из первых в нашей стране организатором независимого рабочего движения. Именно он — шахтер-забойщик  — разбудил сотни людей по всей Беларуси. Именно он учил и одновременно убеждал, что за свои права необходимо бороться. К большому сожалению и горю, 17 декабря 2002 года на 59-м году он ушел из жизни.

Советы трудовых коллективов, созданные в то время, не одобряют действия шахтеров. Более того, в печати многие руководители объединения приводят цифры ущербности данной акции. При этом как-то забылось, что за два месяца до тех событий на конференции трудового коллектива обсуждались те же проблемы.

Иждивенчество и коррупция, распределительные рычаги власти по товарам народного потребления и вояжи за границу – вот основные обвинения, звучавшие в адрес нанимателя. Тогда делегаты в своих выступлениях предлагают провести реформу оплаты труда. Но никто попросту не хочет заниматься этим, безусловно, полезным и нужным делом. А ведь предприятие тогда по зарплате находилось лишь на уровне 6-7 места в городе. Естественно, при такой малочисленной силе нельзя было выиграть сражение.

Забастовка в Солигорске, 5 апреля 1991 года. Фото: скриншот из книги «НПГБ. Сборник материалов по истории Независимого профсоюза горняков Беларуси».

Первая крупная забастовка случилась 5 апреля 1991-го. «Город такого еще не видел: на центральную площадь со всех четырех рудоуправлений и шахтостроительного треста прямо со смены съехались подземщики — в красных касках и робах. Всего — примерно 2,5 тысячи человек. Представители городской власти и администрации предприятий попрятались по кабинетам. На площади был избран городской стачечный комитет», — вспоминал Василий Юркин, один из двух сопредседателей стачкома.

Шахтеры требовали повысить зарплату в 2,5 раз, заключить тарифное соглашение об условиях труда и отправить в отставку гендиректора «Беларуськалия». А еще они выдвинули политические требования: отставка президента СССР Михаила Горбачева, роспуск союзного и республиканского парламентов. Во время забастовки поднимался и бело-красно-белый флаг. Государственным он станет спустя полгода, а тогда четко ассоциировался с оппозицией и БНФ.

В апреле 1991-го кроме Минска забастовку объявили железнодорожники Орши, перекрывшие пути сообщения.
«Шахтеры заявили, что не оставят братьев в беде, и что не прекратят забастовку, пока не закончится прессинг в отношении оршанских железнодорожников. Противостояние бастующих и властей продолжалось примерно месяц. В итоге все арестованные в Орше были освобождены, причем без последствий. Это было наше основное требование», — вспоминал Василий Юркин. Забастовка в Солигорске продолжалась 17 дней (с перерывами) и завершилась в начале мая.
Реализовать политические цели на тот момент было нереально. Но даже в экономических вопросах власть на встречу не пошла.

Все повторилось в августе 1991-го. «Эта забастовка длилась месяц. На этот раз она была максимально организованной. Мы учли все предыдущие ошибки: запретили отгружать продукцию со складов предприятий, с первого дня поставили людей на железной дороге», — вспоминал Юркин. В итоге шахтерам повысили зарплату и увеличили отпуск: до забастовки он составлял 24 дня, после — уже 66.

Летом 1991 года, после провала ГКЧП, Беларусь де-юре провозгласила независимость. Компартия прекратила существование, возник вакуум власти. Поэтому никто не смог помешать шахтерам создать Независимый профсоюз горняков Беларуси.

И 6 октября 1991 года в Солигорске проходит первый учредительный съезд Независимого профсоюза горняков Беларуси.

Приняв Устав своей организации, делегаты съезда решают и организационные вопросы. Председателем НПГБ избирается Иван Юргевич, вице-председателем Василий Юркин, секретарем-казначеем Александр Довнар. Решаются и другие организационные вопросы. В ноябре НПГБ официально зарегистрировал Минюст.

Первый съезд НПГБ поручает вновь избранному Совету представителей в срок до 1 декабря 1991 года разработать и представить в Совет Министров Беларуси Генеральное тарифное соглашение и оказать помощь первичным организациям в разработке коллективных договоров. Происходит объединение всех рабочих групп, стачкомов и комитетов в одно целое – Независимый профсоюз горняков Беларуси (НПГБ).

Другого выхода попросту не существовало, так как апрельско-майские выступления шахтеров в 1991 году провалились. Нужна была стройная организационная сила, противостоящая номенклатуре различного ранга.

И 27 декабря 1991 года в актовом зале объединения проходит учредительная конференция Региональной организации НПГ ПО «Беларуськалий» (РО НПГ). Избираются руководящие органы и принимаются положения, регламентирующие деятельность данной организации, определяются цели и задачи.

Председатель НПГ Николай Новик (в центре) и его замы Александр Королёв и Юрий Красовский

Первый председатель НПГ Николай Новик (в центре) и его замы Александр Королёв и Юрий Красовский

Уже в январе следующего года Юргевич отправил телеграмму премьер-министру Вячеславу Кебичу. В ней он предложил заключить тарифное соглашение на 1992 год. Что предлагали шахтеры? Они гарантировали стабильную и высокоэффективную работу, но при этом выставили властям пакет требований.
Шахтеры предлагали ввести персонифицированную систему социального страхования. По ней выплаты шли бы не государству, а на счет НПГБ.
Зарплата должна была включать минимальную оплату за квалификацию и условия труда. Размер минимальной зарплаты определялась потребительским бюджетом, состоящим из расходов на продукты питания (30%) и промышленные товары и услуги (70%). При росте цен шахтеры получали бы компенсации, поэтому не должны были страдать от инфляции.
Часть зарплаты они хотели получать в валюте.
При этом шахтеры подчеркивали, что эти требования минимальные и не ущемляют права других слоев населения.
«Па-рознаму можна ставіцца да пераліку ўмоў пагаднення, — писало местное издание „Шахтер“. — Мы выказвалі думкі наконт таго, што і сёння шахцёры ў параўнанні з астатнім насельніцтвам забяспечаны лепш. Але нельга не прыслухацца і да такога аргумента: яны патрабуюць ад ўрада ў 10 разоў менш, чым атрымліваюць шахцёры ЗША, пры ўдвая большай фізічнай нагрузцы. Не зможа ўрад даць гэтага — няхай ідзе ў адстаўку».
Юргевич предлагал завершить переговоры о соглашении к 25 января. В противном случае НПГБ заявил, что будет вынужден с 26 января объявить бессрочную забастовку.
Ответа так и не поступило. Важный момент: в отличие от апрельских событий 1991-го, в этот раз шахтеры сконцентрировались исключительно на экономических требованиях (впрочем, они требовали отставки Кебича, но тут, скорее можно говорить о психологическом давлении).

26 января 1992-го было объявлено предзабастовочное состояние. Правительство отреагировало оперативно. Уже 27 января состоялся первый тур переговоров, в начале февраля — второй. Но договориться не получилось.

11 февраля шахтеры начали давить на власти: на одних рудниках остановилась работа, на других началась «итальянская забастовка». Руководство НПГБ сразу же вызвали на переговоры в Минск. Забастовку приостановили, но напряжение не спадало.
Власти затягивали переговоры и не собирались соглашаться на все условия шахтеров. В конце февраля тогдашний первый вице-премьер Михаил Мясникович (теперь Председатель Коллегии Евразийской экономической комиссии) согласился лишь на то, чтобы направлять на увеличение зарплаты выручку от реализации 15% экспортной продукции.
Но шахтерам этого показалось мало.

12 марта 1992-го добыча руды на предприятии практически полностью остановилась. Спустя четыре дня шахтеры начали пикетировать подъездные пути, не давая выгружать готовую продукцию.

«Буквально через несколько дней на 4 рудоуправление прибыло подразделение ОМОНа (из Могилева) и попыталось оттеснить бастующих от места погрузки, — вспоминал депутат Солигорского горсовета Михаил Тагиль. — Тогда я подошел к руководящему этой операцией (вроде бы майору) и показал ему удостоверение депутата горсовета и одновременно напомнил о депутатской неприкосновенности. Кроме того, я тогда еще и возглавлял Стачком. Прямым текстом ему сказал — «Ты ответишь за эти преступные действия!». Через небольшой отрезок времени майор отдал приказ своим бойцам не трогать бастующих…»
31 марта гендиректор Анатолий Подлесный предложил увеличить зарплату на 50% уже со следующего дня (за счет перерасчета основных фондов, уменьшение закупок оборудования и материалов за границей, а также за счет реализации сэкономленной валюты на аукционе). Шахтеры отказались.

Именно в тот день началась голодовка, в которой в общей сложности участвовало семь человек.
«Мы увидели, что забастовка выдыхается, и более того, многие не понимали тогда наших целей, — вспоминал Александр Королев, один из ее участников. — И Иван Юргевич тогда сказал: «Стоять до тех пор, пока мы не достигнем основных целей». Мы обсуждали разные варианты, даже абсурдные. Вот, станем на ступеньках у входа в объединение с канистрой бензина и подожжем себя. Но было принято решение о голодовке».
Первоначально Юргевич и Королев легли в красном уголке 4 рудоуправления. Позже к ним присоединились еще пятеро человек. Все перешли голодать на первый этаж Управления «Беларуськалия».
«Мы опасались, что ночью нас могут выбросить из вестибюля силовики, поэтому предложили дежурить около нас. Администрация ходила на работу, проходя мимо отворачивалась от нас. Но некоторые носили нам воду, подсказывали как правильно голодать, чтобы не навредить себе», — вспоминал Королев.
По его словам, жены двух голодающих пошли на прием к гендиректору с требованием уйти с поста: «Он им ответил — «Да никогда!». Он подходил к нам и просто смеялся над нами, он лично мне сказал — «Королев, да ничего у тебя не выйдет!» Я тогда ему ответил: «Ну что ж, придется умереть!», т.к. настрой был очень серьезный».
Но вскоре Подлесного отправили в отставку.

«Конечно, если бы вели голодовку 300 человек, голодали бы мы не 11 дней, а, возможно, 5. Голодовка явилась тем взрывателем дела, которым сегодня все пользуются. И двигало нами чувство природной справедливости. Когда человек чувствует несправедливость — он должен протестовать, т.к. он не животное» — вспоминал Королев.
Решающую роль в увольнении и отставке гендиректора сыграл пеший поход на Минск.

Решение отправиться в столицу бастующие приняли 10 апреля. На следующий день около 50 человек двинулись в путь.

Как вспоминал один председатель НПГ Николай Новик, утром перед выходом колонны начальник милиции Солигорска Николай Лойко со своими подчиненными пытался препятствовать движению. Помогло вмешательство депутатов горсовета, и колонна двинулась на Минск. Для безопасности некоторые депутаты сопровождали шахтеров на своих машинах.

Кстати, сам Лойко, ранее работавший на донецкой шахте, доказывал, что наоборот, препятствовал силовому разгону забастовки. «Никогда не шел на поводу у горе-политиков, Мне были понятны требования шахтеров, поэтому применить против них силу не позволяла совесть… Хотя потом некоторые профсоюзные боссы, Бог им судья, перевернув всё с ног на голову, сделали из меня чуть ли не палача», — рассказывал он.
«Первый день пути был настоящим испытанием для многих участников похода. Ведь большинство из нас не имели опыта длительных переходов, да ещё на дистанцию протяжённостью 130 км. Около 40 км — таков итог первого дня. Два человека не дошли до Слуцка. Остановка в Шищицах не состоялась. Местные власти перестраховались основательно. Запретили переночевать в школе, хотя ранее об этом была договоренность. Даже удостоверение депутата городского Совета М. Тагиля не произвело должного эффекта. Пришлось двигаться дальше», — вспоминал Сергей Старосоцкий, один из участников похода.
По его словам, даже на соседней Слутчине многие не знали о реальной ситуации в Солигорске.
«Многие возмущались: «Куда вы идёте и зачем? Вы же получаете по 30 тысяч рублей!» И только «квитки» всего участка, которые предусмотрительно взял с собой один из организаторов марша Николай Зимин, убеждали, что реальная зарплата шахтёров — 1,5 тысячи рублей (или 60−80 долларов на то время)». Пенсия бывшего инженера или учителя в 1993-м составляла 10−20 долларов. То есть по тогдашним белорусским меркам шахтеры получали неплохие деньги. Но они настаивали на более высоких суммах.

Однако вернемся к походу. Как рассказывал Сергей Старосоцкий, «второй день был самым изнурительным. Прошли 60 км до деревни Королево. В строю за 20 км до ночлега шло не более 20 человек. Остальных с растянутыми сухожилиями и кровавыми мозолями подвозили добровольцы-водители, которые следовали за нами. Что самое поразительное — никто не хотел уходить с маршрута. С силой приходилось людей с изувеченными ногами усаживать в машины. Остальные шли, на привале просто падали. Еще труднее было подняться, чтобы продолжать путь. Конечно, мы старались соблюдать порядок следования, дистанцию, чтобы не создавать помех транспорту. Приветственные сигналы встречных и обгоняющих водителей подбадривали нас. Некоторые останавливались, делились с нами продуктами, ведь у нас были только «тормозки».

К концу третьего дня шахтеры уже были в пригороде Минска, а утром 14-го апреля вошли в столицу. В это время на электричке подъехала большая группа шахтеров из Солигорска.
На площади Независимости их встретил Иван Юргевич, разбивший там палатку и продолжавший голодовку. По прибытию шахтеров в Минск он выступил в парламенте. А вообще к Дому правительства на следующий день пришли тысячи рабочих минских предприятий. Эти события освещали все белорусские СМИ.
Так в забастовке произошел окончательный перелом.

По возвращению в Солигорск десятки шахтёров блокировали здание «Беларуськалия». 21 апреля между правительством и шахтерами было подписано «Временное соглашение» — первое в стране. В нем было зафиксировано, что минимальная зарплата должна соответствовать минимальному потребительскому бюджету. Зарплату увеличили в 3,4 раза. Шахтерам стали учитывать время на следования на рабочие места, а также работу ночью, увеличились отпуска и т.д.
А вот ввести персонифицированное социальное страхование на предприятии не получилось. «Мы добились бы и этого, если бы забастовка продлилась еще неделю. Но (…) многие участники забастовки не получали денег, забастовочного фонда не было, поэтому начали голодать семьи. Пошли разговоры о том, что можно взять в магазине продукты бесплатно. Если бы кто-нибудь из бастующих ограбил магазин, правительство ввело бы войска на законных основаниях. И наши достижения пошли бы коту под хвост. А если бы был забастовочный фонд, можно было бы добиться значительно большего», — вспоминал Леонид Мархотко, один из организаторов забастовки.
В итоге гендиректор Александр Подлесный был смещен, его место занял главный инженер предприятия Петр Калугин. Забастовка, продолжавшаяся 44 дня, завершилась.

 Поход на Минск в 1992-м оказался не единственным. Добиваясь достойной пенсии, шахтеры еще дважды ходили в столицу.

В октябре 1996 года они вышли с плакатами «Пенсионерам достойную и своевременную пенсию!», «Безработным — пособие на жизнь, а не на вымирание!», «Врачам и учителям — достойную зарплату, а не нищенское пособие!».

Но либеральные времена Кебича и Шушкевича завершились, а Александр Лукашенко не собирался церемониться с протестовавшими. Участников акции еще на выходе из города задержала милиция.
«Мы даже не сумели выйти за черту города Солигорска, а только смогли тронуться с места (от кольца на проспекте Мира) и дошли (…) до вывески «город Солигорск», а это всего лишь около 200 метров, как сразу же появились машины с сотрудниками милиции и нас «повязали» — загрузили в «козлик» и повезли в отделение милиции. Три часа мы пробыли в отделении милиции, пока на нас составляли протокол об административном правонарушении. Назавтра утром состоялось судебное заседание, на котором мы были привлечены к административной ответственности», — рассказывал Николай Новик.
Следующую попытку шахтеры попытались осуществить в 1998-м. 4 октября 600 членов профсоюза прошлись по городу, а 4 ноября, на стадионе «Строитель» собрались около 3 тысяч протестующих — серьезная цифра для 100-тысячного Солигорска.
В том же ноябре профсоюзы организовали третий поход на Минск, получивший название «Поход за шахтерской пенсией». По словам Новика, в тот раз они решили пойти другой дорогой — через Погост и потом в направлении Слуцк — Узда — Минск: «На этот раз мы спокойно дошли до Слуцка. Нас как будто ждали — стоял «Урал» и ГАЗ-69. Как только мы подходили к кольцу возле Слуцка, из Урала выскочили человек 20 ОМОНовцев. Нас окружили и заставили сесть в машину. Повезли в отделение милиции, где начали проводить видеосъемку и обыскивать. Назавтра, после суда, мы снова отправились пешком на Минск. Далее последовали аресты в Узде и т.д. Президент, выступая по телевидению заявил: «Мы этих пьяных шахтеров подвозим…». Когда горняки дошли до Минска, всю группу окружил ОМОН и вновь задержал.
Правда, конкретно в этом вопросе шахтеры победили: пенсию для работавших в забое увеличили в два раза.
Но в том же году случились события, повлиявшие на будущее «Беларуськалия». Тогда, в 1998-м, шахтеры владели 26% предприятия. Но на конференции трудового коллектива руководство предприятия, города, концерна убедили делегатов отдать акции в обмен на денежную компенсацию. Профсоюз химиков не поддержал категорическую позицию НПГ не отдавать паи. Так контроль над предприятием окончательно перешел в руки государства.

Однако участники забастовок и маршей все же обеспечили себе и своим коллегам достойную жизнь по сей день.

Флаг НПГБ до 1995 года

Флаг НПГБ до 1995 года

Акции оказались ненапрасными. Независимый профсоюз одержал реальную победу. В стране впервые было подписано тарифное соглашение, в котором было отражено положение о том, что минимальная зарплата должна соответствовать минимальному потребительскому бюджету. В апреле 1992 года временное соглашение приобрело статус нормативного документа.

  • Заработная плата на ПО «Беларуськалий» была повышена в 3,4 раза.

В 1993 г. был подписан первый коллективный договор с нанимателем.

  • На 1 час было сокращено рабочее время для шахтеров.
  • Отпуск для тех, кто работает под землей, был увеличен до 66 дней.

Независимый профсоюз горняков на «Беларуськалии» получает статус региональной, а позже первичной профсоюзной организации БНП.

На протяжении 1990-х активисты БНП вели непрерывную борьбу по отстаиванию интересов не только своих членов, но и всех трудящихся страны, организуя массовые акции протеста. Среди наиболее значимых событий в жизни профсоюза в этот период:

  • Октябрь 1996 года – марш протеста Солигорск-Минск. Его основные требования читались на плакатах, которые держали в руках участники шествия: «Пенсионерам достойную и своевременную пенсию!», «Безработным – пособие на жизнь, а не на вымирание!», «Врачам и учителям – достойную зарплату, а не нищенское пособие!» Участники акции были задержаны милицией, подверглись административному наказанию, выплачивали штрафы.
  • Апрель 1997 года – велопробег под лозунгом: «Нет социальному Чернобылю!».
  • 4 октября 1998 г. – 600 членов БНП прошлись по городу, напомнив власти о начале 90-х. Ровно через месяц, 4 ноября, на стадионе «Строитель» профсоюзы собрали 3000 протестующих. Для 100 тысячного города это стало самой массовой акцией протеста.
  • Ноябрь 1998 г. – Активисты НПГ ПО «Беларуськалий» организовали третий поход на Минск, в этот раз – «Поход за шахтёрской пенсией». По аналогии с 1996 годом, людей задерживали сотрудники местных РОВД, в отделениях их унижали, обыскивали и раздевали. Когда горняки дошли до Минска, всю группу шахтёров окружил ОМОН и задержал повторно. Пенсия для забойной группы была увеличена в 2 раза.

По материалам публикаций в СМИ, по книгам «НПГБ (Сборник материалов по истории Независимого профсоюза горняков Беларуси) и книге воспоминаний Н.Н. Новика «НПГ – право людзьмі звацца».

Председателями НПГ работали:

  • Николай Новик 1992-2007
  • Иван Перминов 2007-2011
  • Сергей Черкасов 2011-2019
  • Юрий Захаров 2019 — 2021
  • Александр Мишук 2021 — н.в.
Николай Новик

Николай Новик

Иван Перминов

Иван Перминов

Сергей Черкасов

Сергей Черкасов

 

Юрий Захаров

Юрий Захаров

Александр Мишук

Александр Мишук

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

<<назад